Европейские популисты не так опасны, как вы думаете | РИА-Лента
Главная » Общество » Европейские популисты не так опасны, как вы думаете

Европейские популисты не так опасны, как вы думаете

Больше года многие за пределами Европы боялись, что на выборах по всему континенту победят популистские движения — зачастую ультраправые и евроскептики. Однако электоральные ландшафты быстро меняются, и нам пора рассмотреть другой сценарий, согласно которому популисты будут повсеместно проигрывать.

Не следует считать этот прогноз излишне оптимистичным. В Нидерландах Партия свободы, возглавляемая националистом Гертом Вилдерсом (Geert Wilders), судя по опросам, которые проводились в феврале 2016 года, должна была получить не менее 40 мест. Месяц назад опросы показывали уже 30 мест, а сейчас — в среднем 25, на одно место меньше, чем у правящей правоцентристской партии премьер-министра Марка Рютте (Mark Rutte). Такая динамика связана со специфически голландской манерой отвечать на вопросы социологов. Если в некоторых странах люди стараются скрыть свое намерение поддержать ультраправых, прямодушные голландцы, скорее, преувеличат свою готовность к протестному голосованию — просто для того, чтобы подать определенный сигнал. Однако когда настает время голосовать, они делают рациональный выбор, а не эмоциональный.

Все понимают, что Вилдерс все равно не будет принимать участия в управлении страной, даже если получит большинство голосов, ведь остальные партии не доверяют ему после неудачной попытки сотрудничества в 2011 году. Однако, если его Партия свободы — несмотря на тот ужас, который она вызывала у центристов по всему миру, — получит в итоге только второе место, это будет не только практическое, но и символическое поражение.

Во Франции на момент победы Дональда Трампа на американских выборах Национальный фронт Марин Ле Пен (Marine Le Pen) поддерживали 30% респондентов. Теперь у Ле Пен осталось всего 26% поддержки — на несколько процентных пунктов больше, чем у выскочки-левоцентриста Эммануэля Макрона (Emmanuel Macron). Во втором туре Ле Пен почти наверняка проиграет любому мейнстримному кандидату с разгромным счетом. Вероятно, она наберет больше, чем ее отец Жан-Мари Ле Пен (Jean-Marie Le Pen) в 2002 году, но это вряд ли изменит кардинально положение французских ультраправых. Они как были, так и остаются влиятельной силой в политической жизни страны, но никогда — если, конечно, не считать режим Виши, — не становятся правящей партией.

КонтекстЕвропейские популисты верят в ТрампаLe Monde01.02.2017Почему популистов тянет в МосквуSueddeutsche Zeitung21.12.2016Правые националисты в ЕвропеDer Spiegel06.06.2016Правые националисты внушают страхDer Spiegel03.06.2016Правые конкурируют с крайне правымиL’Espresso16.12.2016
В Германии антииммигрантскую и антиевропейскую «Альтернативу для Германии» поддерживали в сентябре 2016 года 15% респондентов. Сейчас ее поддержка составляет 10-11%. Технически это делает ее третьей по величине партией в стране, но на деле подобный статус мало что значит — ведь каждая из двух ведущих партий набирает более 30%. Если не произойдет ничего непредвиденного, она пройдет в парламент 24 сентября, но будет там маргинальной силой, которой прочие партии будут сторониться. Итальянское евроскептическое «Движение пяти звезд» в середине прошлого года набирало, по опросам, более 30%. Сейчас оно скатилось до 27%. Это по-прежнему позволяет ему соревноваться на равных с правящей Демократической партией — но до голосования еще есть время. Досрочные выборы сейчас менее вероятны, чем в декабре 2016 года, когда премьер-министр Маттео Ренци (Matteo Renzi) ушел в отставку после неудачного референдума.

Разумеется, вполне возможно, что опросы ошибаются. После референдума о Брексите и победы Трампа многие в этом даже уверены. Но даже если игнорировать вопросы профессиональной репутации — а в большей части континентальных европейских стран прогнозы социологов обычно бывают точнее, чем в Британии или США, — следует учесть, что и на британском референдума, и на американских выборах перевес победившей стороны был минимальным. В целом ошибки социологов, при кажущемся катастрофическом характере, попадают в пределы погрешности. Если на выборах в Германии, Франции и Нидерландах все пройдет так же, ультраправые окажутся на своем привычном месте. С поддержкой от 10% до четверти населения эти силы не смогут придти к власти. Такому исходу препятствует крайне разумная европейская многопартийная модель, которая старается не сбивать избирателей с толку строго бинарным выбором.

В каком-то смысле ультраправые и сами хотят чего-то подобного. Практическое участие в государственном управлении — обычно не самая сильная их сторона. В этом недавно убедился Тимо Сойни (Timo Soini), лидер финляндской националистической партии, выступающей против Евросоюза. Сойни сейчас занимает пост министра иностранных дел Финляндии, однако популярность его партии сильно упала, и он теперь заявляет о своем намерении уйти в июне в отставку.

Протестные избиратели хотят быстрых перемен, потому что популисты им это обещают. Однако устройство коалиционных правительств — а также здравый смысл — делают это невозможным, и популисты теряют поддержку. Это уже случилось с Вилдерсом после его электоральных успехов 2010 года, когда его партия потратила большую часть времени на то, чтобы бомбардировать правительство вопросами об иммиграции, практически не предлагала законов и в итоге утопила правящую коалицию, с которой обещала сотрудничать.

Тем не менее, у этих партий есть и полезная функция. Они дают обществу возможность продемонстрировать, что его реально заботит. Упорная борьба Вилдерса с мусульманской иммиграцией сместила центристский дискурс вправо и привела к ужесточению иммиграционной политики — хотя сама Партия свободы в составлении новых законов и не участвовала. Активность Ле Пен вынудила Франсуа Фийона (Francois Fillon), злополучного кандидата от правоцентристов, жестко выступить по иммиграционному вопросу и вероятно, еще скажется на результатах июньских парламентских выборов. Безусловно, требования общества надежнее защитить границы и несколько ограничить иммиграцию не следует игнорировать, однако их можно исполнить и без рискованных экспериментов — таких, например, как избрание президентом США Трампа.

Политическое устройство континентальных европейских стран намного прочнее, стабильнее и демократичнее, чем рассказывают своей аудитории многие американские и британские журналисты. После окончания Второй мировой войны эти страны очень постарались сделать так, чтобы представительство всевозможных экстремистских сил — от коммунистов до ультраправых — в политике не приводило к катастрофическим последствиям. Пока этот баланс не выдерживают только посткоммунистические страны, но это, вероятно, — не предзнаменование будущего, а всего лишь знак того, что эти страны, по-видимому, несколько поторопились присоединиться к ЕС. Предположительно, они просто были не до конца готовы к тому, что подразумевает это членство. Что касается предзнаменований, то лучше посмотреть на декабрьские выборы в Австрии, на которых «зеленый» политик с легкостью выиграл у ультраправого, невзирая на всю предвыборную шумиху.

Если события будут развиваться в этом направлении, это может означать скорое наступление новой эпохи, в которой именно континентальная Европа, а не США, будет мировым центром здравого демократического государственного управления и главным источником связанной с такими порядками «мягкой силы».

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан